БЛОГ НУРБЕЯ ГУЛИА

Аннотация и глава из книги “Любовная исповедь Тамароведа”.

Октябрь 9th, 2008

Аннотация:

Перед вами второе художественное произведение Гулиа. Первая книга – Русский Декамерон, или О событиях загадочных и невероятных вышла в 2006 году и тесно перекликается с этой. Но если Русский Декамерон повествует о невероятных событиях, вообще часто происходивших с автором, то вторая – посвящена необычайным историям его личной жизни, отношениям с противоположным полом. Дело в том, что имя Тамара играло судьбоносную роль в жизни героя книги, из-за чего он и получил прозвище тамаровед. Когда герой встретил свою первую Тамару, ему было предсказано, что обвенчается он с женщиной с таким именем, но не первой и не последней в его жизни. Этой избранницей должна была стать… Тамара предпоследняя. Последняя же должна лишь нести венец над ее головой! Отсюда и весь конфликт в любовной жизни авторагероя: попробуйте представить себя на его месте, когда кончаются отношения с одной Тамарой и возникает любовь к другой, в данном случае – последней. Которая всего%навсего должна нести венец над головой уже оставленной предпоследней Тамары! Да, трудную задачу задал герою Голос, сделавший ему столь каверзное предсказание! Но в результате все получилось в точном соответствии с этим предсказанием. И этому свидетель не только я – друг автора, но и все люди, окружавшие его, а их было немало. Сколько сбывшихся предсказаний знает история – не счесть! Но научная подоплека этого таинственного явления до сих пор неясна. Может быть, эта книга, написанная ученым-исследователем, откровенная и правдивая, поможет нам, наконец, раскрыть эту тайну человеческого бытия?

Тамара первая и Голос с Красной Площади(отрывок из книги «Любовная исповедь Тамароведа»)

Учась в аспирантуре я часто ходил в Публичную библиотеку, что на Кузнецком Мосту. Возвращаясь оттуда, я встретился в самом центре Москвы – на Охотном Ряду, с яркой и бросающейся в глаза девушкой. Она была в брючках, почти мужском пиджаке, с галстуком, небрежно повязанном на тонкой шейке, берете, нахлобученном на бок. Она на ходу ела мороженое, держа его в одной руке, а в другой – достаточно тяжёлый портфель. Мороженое капало, и девушка едва уворачивалась, чтоб не запачкать костюм.

- Can I help you? («Могу я помочь вам?») – желая показаться джентльменом, высказался я, а мне в ответ посыпался целый каскад английских фраз, и девушка передала мне свой портфель. Оказывается, я напоролся на преподавательницу английского языка с филологического факультета (филфака) МГУ, что на Моховой. И хотел поразить её своей английской фразой!

Она шла как раз на работу, и я проводил её. Мы прошли мимо Большого театра, перешли Пушкинскую (Б.Дмитровку), затем Горького (Тверскую), вышли на Манежную площадь, на Моховую, и оказались у филфака. Я спросил, наконец, у девушки, как её зовут, а она вытянула ко мне шею, сделала страшные глаза и сказала:

- Царица Тамара! – после чего взяла у меня портфель и исчезла за дверьми здания. Ни телефона, ни встречи!

- Ну, ничего, - думаю я, - если она идёт к занятиям, то в это же время я её встречу, если не завтра, то, по крайней мере, ровно через неделю.

Вызывающий внешний вид, свобода поведения, английский с оттенком «американизмов» - да ещё в начале 60-х годов – всё это поразило меня. И имя Тамара. Какая-то новая музыка этого имени затронула мне душу. Когда посторонняя, а к тому же и пожилая женщина – Тамара, наш управдом в Тбилиси, например, - это одно. А когда твоя новая знакомая – молодая и красивая - Тамара, да ещё к тому же царица – это «совсем другая разница»! Итак, сегодня вечером я выпью за знакомство с Тамарой!

Однако, сколько я ни просиживал на скамеечке в скверике у входа в здание филфака, Тамару я никак не мог подловить. А заходить внутрь, и расспрашивать мне было неудобно – ни фамилии её не знаю, ни должности. Но, наконец, я решился.

Я гладко побрился, приоделся, надел галстук и после работы в библиотеке, со страхом зашёл в здание университета на Моховой и спросил у ребят-студентов, где филфак. Узнав, что он на втором этаже, я поднялся и стал заглядывать по аудиториям. Меня окликнула проходящая мимо седая, очень интеллигентного вида пожилая женщина с властным взглядом.

- Вы ищете кого-нибудь, молодой человек?

- Да, - смутился я, - ищу преподавательницу английского по имени Тамара.

- Фамилия-то хоть её вам известна? – спросила дама.

- Нет, но она такая, экстравагантного вида, одним словом, - пробормотал я, - и попытался жестами изобразить манеры моей знакомой.

- - Ах, всё понятно, - рассмеялась дама, - это, наверняка, Томочка Грубер! Больше таких, - и она повторила мои жесты, - у нас нет.

- Дама повела меня по коридорам, заглядывая в аудитории. Заглянув в одну маленькую комнатку, где сидело-то всего человек пять, она поздоровалась с преподавателем, и, прикрыв дверь, сказала мне:

- Вот здесь та, кого вы ищете. Подождите звонка и встречайтесь. Но Тамара отпустила студентов ещё до звонка.

- Господи, это вы? – изумилась она, - как же вы меня нашли? Неужели вы зашли к Ахмановой и стали обо мне расспрашивать?

Я решил разыгрывать из себя влюблённого с первого взгляда юношу и говорил соответствующие фразы. А дама, которая искала для меня Тамару, оказалась деканом – Ольгой Ахмановой, или «Ахманихой», как её прозвали студенты и молодые преподаватели. Ахманова – известный составитель и редактор английских словарей, многие из которых мне были хорошо известны.

Мне показалось, что Тамаре очень льстило моё романтическое поведение. Занятия её закончились, и неожиданно она предложила проводить её. Одета Тамара была уже по-другому, но тоже достаточно экстравагантно. Зелёный длинный плащ, зелёный же берет, красные туфли на высоких каблуках. Я заметил, что у неё зелёные глаза и очень тёмные волосы, может даже крашеные. Она разговаривала достаточно громко и как-то восторженно.

Мы подошли к дому рядом с аптекой на улице Арбат.

- Здесь живут мои родители – пояснила Тамара, - а знаешь что (мы быстро перешли на «ты»), зайдём на минутку, я тебя с ними познакомлю, и тут же выйдем. Я кое-что передам маме, и все дела. Только можно я буду тебя называть «Ник», а то имя у тебя какое-то вычурное.

- Не съедят же меня её родители, - подумал я и согласился.

Мы зашли в дом с шикарным старинным подъездом, поднялись на второй этаж, и Тамара позвонила. Дверь открыла моложавая женщина, очень похожая на Тамару, только полнее. Она удивлённо посмотрела на меня, а Тамара сразу же представила меня: - это Ник, племянник нашего декана Ахмановой, мы идём по университетским делам, но решили по дороге зайти к вам.

Я зашёл в квартиру и поразился её роскоши, я раньше в таких квартирах не бывал. Даже прекрасная квартира моего дяди – известного писателя, не была так богато и со вкусом обставлена. Неожиданно в холл зашёл мужчина в полосатом пиджаке (оказавшемся пижамой) и галстуке. Он поцеловал Тамару и пожал мне руку, представившись: - Грубер!

Я назвал свою фамилию; Грубер наморщил лоб и сказал: - Где-то слышал, ваша фамилия мне знакома!

Потом я узнал, что отец Тамары был начальником Главного управления какого-то военного министерства. Взгляд у него был, я бы сказал, сверлящим. Он посмотрел на меня ещё раз и вспомнил: - Друг моего коллеги профессора Севрука имеет такую фамилию – Гулиа.

Я заулыбался и пояснил: - Доменик Доменикович Севрук – большой друг моего дяди, и я сам хорошо знаком с профессором, даже бывал у него дома в Химках.

То, что я близко знаю Севрука – фактически одного из заместителей знаменитого Королёва, человека чрезвычайно влиятельного, произвело на Грубера самое положительное впечатление. Он заулыбался, серые глаза его стали тёплыми, но он всё-таки спросил:

- А вы дома у него были по делу или просто так?

- Я докладывал ему мои предложения по бортовому источнику питания на основе маховиков – не соврал я.

- А вы знаете, что французы…- осторожно начал он.

- - Фирма Аэроспасьяль, - продолжил я мысль, - но там маховик другого типа.

Сказалось-таки чтение книг «метрами» в Публичной библиотеке пошло впрок - я стал настоящим всезнайкой! Грубер был поражён, мама Тамары – Марина Георгиевна тоже.

- Вот, молодёжь нынешняя, совсем не туда смотрит, не тем занимается, не к тому стремится. Но хорошо, что есть такие молодые люди, как вы, Ник, которые занимаются нужными делами и прославят нашу Родину! – с этими словами Грубер налил в маленькие рюмочки виски и, чокнувшись со мной и своей женой, выпил. Тамаре не налил – отцом он был строгим.

Мы распрощались и ушли. Тамара была в восхищении – её отец, столь критично относящийся к молодёжи, оказался доволен мною. А уж мама – так всё вокруг меня и носилась.

- Вот с каким парнем меня судьба свела, - задумчиво произнесла она, всё так нереально, так в жизни не бывает. К чему бы это? – Тамара чего-то не договаривала.

Так мы дошли до площади Революции и, почему-то, завернули направо, на лестницу, которая перешла в узкий проход. Я решил, что мы выходим на Никольскую улицу (бывш. 25 Октября), но прямо посреди прохода, Тамара остановилась и сказала:

- Мы пришли, здесь я живу, - и показала на дом слева, прямо напротив мастерской по изготовлению ключей.

Я никогда не думал, что в этом узком проходе может быть жилой дом, ведь это почти Кремль!

- Что ж, раз довёл до дому, так заходи – гостем будешь! – пригласила Тамара. Мы поднялись на второй этаж, нависавший над самым проходом. Люди проходили прямо под квартирой, их всех можно было рассматривать в лицо.

Тамара задёрнула окно плотной портьерой и только после этого зажгла свет. Квартира была маленькой, но двухкомнатной, со странной планировкой. По-видимому, она перепланировалась под контуры старого дома. Мебели было мало, зато стены увешаны картинами, большей частью любительскими. Полка с книгами, в основном, на английском языке, виднелись и словари. Диван-кровать и рядом - модный тогда торшер. Прихожей почти не было. Тамара отнесла наши плащи в большую кладовку, примыкающую к спальне.

- Квартиру снимает для меня отец, чтобы я не мельтешила перед ним и не мешала работать. Да и маме так удобнее. Плохо только, что у неё есть ключ от этой квартиры, и она может прийти когда угодно.

Тамара зашла на кухню, принесла бутылку мадеры и яблоки. Стаканы почему-то поставила чайные в подстаканниках. Видно было, что она «не в своей тарелке». Я тоже сидел напряжённо, не зная «программы» вечера. А ведь было уже около десяти часов.

Тамара налила вина в стаканы, чокнулась со мной подстаканником и выпила. Я очень любил, да и сейчас люблю мадеру – крепкое, чаще всего девятнадцатиградусное вино с уверенным, надёжным вкусом. Выпили и молча смотрим друг на друга.

- - Ник, знаешь, я ведь замуж выхожу, - вдруг напряжённо произнесла Тамара и криво улыбнулась. Но жениха своего не люблю, хотя он и очень правильный человек. Он – холодный, и глаза у него, как у рыбы. Ему тридцать пять лет, он – старший научный сотрудник, работает в «закрытом» институте. Даже не знаю, чем он занимается. Познакомились у подруги на дне рождения, он меня проводил до дома. Не вошёл, хотя я его и приглашала. Потом встретились, пошли в театр. А по дороге из театра он сделал мне предложение. Я даже привела его к родителям познакомить. Маме он вроде бы понравился, но отцу – нет, - «неживой он какой-то», - только и сказал отец. А отец хорошо знает жизнь и разбирается в людях.

Я вспомнил сверлящий взгляд «патера Грубера», поначалу, и тёплый, восхищённый – потом, и подумал, что «патер» не так уж и хорошо разбирается в людях. Почему-то мне захотелось его так называть - «патер Грубер»!

- А ведь ты ему так понравился, с первого взгляда! – казалось, с сожалением сказала Тамара, - и мне тоже, с трудом выдавила она, - и тоже с первого. «Can I hеlp you?» - только успел сказать ты, а я уже любила тебя. Специально не дала тебе телефона, ни к чему это, думаю. Расстались – вот и хорошо, ничего не будет смущать меня перед замужеством. И – на тебе – разыскал! Что же мне теперь делать? – Тамара уже выпила стакана полтора мадеры и, грустно улыбаясь, смотрела мне в глаза.

- Димой его зовут, - предвосхитила она мой вопрос, - сюда он никогда не заходил. Живёт с мамой в Черёмушках, хочет, чтобы я туда переехала после замужества. А эту квартирку, которую я так люблю, советует оставить, перестать снимать, то есть. Близки мы с ним не были – только после замужества это положено, говорит. А вдруг - он или я – ненормальные, что тогда? Заявление уже подали, свадьба через две недели, в ресторане «Прага» хотим отметить. Дима уже договаривается об этом.

Я сидел, не в состоянии вставить ни слова. Только подливал себе мадеру из стакана.

- Я тебя понимаю, - так же грустно продолжала Тамара, - может быть ты меня и любишь, как говоришь, но ты был бы ненастоящим, фальшивым мужиком, если бы сказал: «Тамара, бросай Диму, выходи за меня!». Во-первых, ты совсем не знаешь меня, может я и ненормальная. Во-вторых, ты живёшь на стипендию в сто рублей, а я получаю ещё меньше – ведь я работаю на полставки. Что, будем сидеть на шее у «патера», как ты его называешь? Стыдно. Хотя, я чувствую, он был бы рад этому, денег у него хватает. Но ты гордый, и не пойдёшь на это. Грузчиком ты работать не будешь, ты слишком любишь свою науку, да и много грузчиком не заработаешь.

Я вспомнил, как работал грузчиком у Вали. Хорошо, что Тамара знает только о моей аспирантуре и о спорте, а больше ни о чём. Особенно о моей семье в Тбилиси. А то бы не сидеть мне здесь!

- А сделаю я вот что! – решительно сказала Тамара, подошла к диван-кровати, и начала стелить её, - сделаю я тебя своим любовником, и не буду чувствовать себя жертвой. Почему я должна потерять человека, которого сразу полюбила, которого судьба мне так неожиданно подарила! Но и мужа иметь, в принципе, нужно, тем более, что он - правильный и хороший человек. Ну, давай, допивай свой стакан, и, как говорят «у койку!».

Я не дал себя дважды уговаривать. Не знаю, нужно ли описывать эту нашу ночь в самом центре Москвы, в самой уютной квартирке, с самой экстравагантной женщиной в моей жизни.

Не так уж велик мой опыт сексуальной жизни, скорее очень уж мал, но мне показалось, что Тамара – необыкновенная женщина, ненормальная, как она сама выражалась. Она, если и удовлетворялась любовью, то на очень короткий период, и требовала постоянных повторов. Желание у неё было постоянно, и сил для неё нужно было иметь много.

Надо ли описывать моё состояние в эту ночь? И вот, в этом самом состоянии души, вдруг просыпаюсь я в середине ночи, смотрю на чудесный профиль едва знакомой любимой девушки, на странные тени на потолке комнаты и слышу голос. В этом загадочном месте – самом сердце Москвы, гляжу я на потолок, на гуляющие по нему загадочные тени, и слышу далёкий громкий голос, похожий на раскаты далёкого грома из-за окна, то есть почти с Красной Площади: «Тамара – это твоя судьба!»

Я гляжу на профиль Тамары рядом со мной – она крепко спит и, видимо, голоса этого не слышит. Тогда я, в силу своей дотошности, тихо переспрашиваю: «Вот эта Тамара, что рядом – моя судьба?» Голос медленно, как далёкий громоподобный Фантомас, рассмеялся и добавил: «Нет, это твоя первая Тамара, но у тебя их будет достаточно!» Я поразмыслил и логически пришёл к выводу, что если моя судьба – не эта, первая Тамара, то таковой может быть только последняя. Потому, что, найдя свою судьбу, я остановлюсь именно на этой, последней Тамаре. И, как настырный студент, переспрашиваю Голос: «Тогда получается, что моя судьба – последняя Тамара?» И Голос, как мне показалось, уже раздражённо, почти полыхая молниями, ответил: «Нет, последняя твоя Тамара будет нести корону над головой той, что была до неё!» Я понял, что Голос больше не желает общаться со мной, и испытывать его терпение не надо. Тамара «первая», которая, оказывается, - уже не моя судьба, тихо спала рядом со мной, не подозревая, какую задачку задал мне таинственный Голос.

Архивы

Рубрики

Хостинг Majordomo.ru