БЛОГ НУРБЕЯ ГУЛИА

Аннотация и Глава из книги “Друзья - дороже!”

Октябрь 7th, 2008

Обложка книги

Нурбей ГУЛИА

Друзья – дороже!

Аннотация

Эта книга о взаимоотношениях друзей, их любви друг к другу, по своему характеру не всегда совпадающих с представлениями большинства. Автор – российский ученый и писатель, излагает здесь свою точку зрения, основанную на опыте его личной жизни. Эта точка зрения находит все больше сторонников среди молодого поколения с европейским менталитетом. Поэтому и нашему российскому читателю, особенно молодому, книга эта должна быть интересна. Для широкого круга читателей.

Предисловие

Автор книги – известный российский ученый, доктор наук, профессор, академик одной из международных академий. Но здесь он выступает как тонкий наблюдатель человеческой души, поступков людей и мотивов, их обусловивших. Редко встречается такое глубокое проникновение во внутренний мир человека, такой откровенный анализ поступков, в том числе самого автора и близких ему людей. Автор опровергает знаменитый тезис Аристотеля о том, что истина дороже дружбы. Он ценит свою любовь к друзьям превыше призрачных и изменчивых истин.
Эта любовь к друзьям, другим близким людям, не всегда и не во всем согласуется с общепринятыми нормами. Но это – точка зрения автора, человека достаточно опытного и авторитетного, и она имеет право на существование. Она созвучна взглядам на дружбу знаменитых художников, не всеми любимых, но всеми признанных.
И дружба, и любовь не всегда постоянны, они могут давать «сбои», как и все в живых людях. Это и заставило автора в самый последний момент усомниться в своих принципах. Но сомнения нам свойственны – все мы люди, простим же это и автору!

От автора

Великий ученый и философ древности Аристотель как-то произнес высказывание, которое цитируется в течение двух тысячелетий и считается образцом принципиальности: «Платон мне друг, но истина – дороже!». И все мудрейшие в этом мире повторяют это изречение, качают головами и цокают языками – вот, дескать, каким принципиальным был «старик» Аристотель, сейчас таких людей нет!
А я беру на себя смелость утверждать, что великий Аристотель, которого, кстати, лично я очень чту как ученого, здесь дал маху. Истина, видите ли, ему дороже! Какая истина, где он, да и все мы, эту истину видел?
Что же считал Аристотель истиной, за которую он готов был предать своего друга Платона? Сейчас я назову вам несколько «истин» Аристотеля, и вы решите, стоят ли они великого философа – бородача Платона. Только заранее предупреждаю, что первые две истины заимствованы мной из популярных «притчей» об Аристотеле, и лишь третья – из серьезных источников.
Истина первая: у женщин во рту зубов больше, чем у мужчин.
Да, полноте, что, не могли ученые мужи за полторы тысячи лет разинуть рты своим женам и сосчитать там число зубов? Нет, они прежде всего верили «истине» великого Аристотеля.
Истина вторая: у мухи четыре ноги.
Ну, прямо как у слона! Может, Аристотелю попадались мухи-инвалиды или мухи-мутанты, но лабуда эта тоже считалась истиной много столетий.
Истина третья: природа не терпит пустоты.
Аристотель даже издевался над доводами сторонников пустоты: «Что такое пустота? Это место без помещенных туда тел». Быть не может такого! Более полутора тысяч лет эта «истина» туманила головы ученым, пока Торричелли не показал всему миру это «место без помещенных туда тел» – торричеллиеву пустоту. И была эта пустота в верхнем конце трубки ртутного барометра Торричелли.
Продолжать дальше?
Если уж у самого Аристотеля были такие «перлы» в качестве истин, то что было у других, менее продвинутых людей? И вот это должно быть нам дороже дружбы и друзей, если придерживаться тезиса Аристотеля?
Ирония истории науки состоит в том, что одна из действительных истин Аристотеля – то, что тяжелые тела падают быстрее легких – была якобы опровергнута Галилеем, и об этом твердили и твердят до сих пор во всех учебниках физики. Я в свое время специально показал, что здесь-то Аристотель был как раз прав, а Галилей ошибался, только тела эти нужно бросать не вместе, а по очереди. Но в учебниках до сих пор истинным считается галилеево утверждение, и, выходит, за эту «липовую» истину тоже надо «продавать» своих друзей?
Баста, я – против! И я выдвигаю в противовес Аристотелю свой тезис: «Истина мне дорога, но друзья – дороже!». И пусть тот, кто с этим не согласен, бросит в меня камень! Если, конечно, он сам «без греха» и никогда не предавал истину!
Так вот, о дружбе и друзьях. Мой друг Саша, о котором и идет речь в этой книге, как-то в своей жизни совершил благородный поступок, о котором мне захотелось поведать людям. Уж больно несовременно и несвоевременно, что ли, выглядел этот поступок на фоне всеобщей неопределенности и пессимизма в нашей стране в то время. Шел 1993 год – страшная инфляция, невыплаты зарплат, финансовые пирамиды, расстрел Белого Дома…
Мой друг работал в банке, причем не последним клерком, был хорошим специалистом, кандидатом наук и, стало быть, неплохо зарабатывал. Он был женат, детей не было, жил в квартире с женой и тещей. И вдруг он неожиданно начинает помогать деньгами одинокой женщине с ребенком. При этом не претендуя ни на какие с ней сексуальные отношения – просто выдавая ее ребенка за своего, чтобы объяснить свое странное поведение семье.
Я написал об этом рассказ и уже хотел было отдать его в журнал, где постоянно печатался, но Саша не дал на это согласия. Жена, мол, прочтет и обо всем догадается. Проходит почти пять лет, многое в нашей жизни меняется, и он разрешает мне опубликовать рассказ, который появляется в журнале «Зодиак», затем в газете «Мегаполис-экспресс», на него приходит много писем читателей. Хотим, дескать, знать о судьбе этого благородного человека, как складывается у него жизнь. И удается ли ему все еще тайком от жены помогать чужой женщине с ребенком. И не переметнулся ли он от старой семьи в новую? Я понял, что вопрос этот читателей интересует и мне пора изложить все, что связано с ним, подробно.
Вышеупомянутый рассказ я, вне всякой хронологии, поместил ниже во вступлении, так как с него и началась работа над новой книгой.
С моим другом Сашей мы провели вместе (с небольшими перерывами) почти всю жизнь. Встретились мы с ним в детстве в городе Тбилиси, в год поступления в школу, и пошли в один класс. Мы учились вместе не только в школе, но и в институте, даже вместе работали некоторое время в Тбилиси. Позже мы практически вместе переехали жить и работать в город Тольятти (автомобильную столицу России!), а напоследок – в настоящую столицу России – Москву.
В Москве наша жизнь с Сашей и его женой, хоть и протекала поначалу в советское время, складывалась не совсем по советским канонам. Скорее – по европейским, а точнее – по шведским. В связи с этим мне вспоминается знаменитый фильм Ингмара Бергмана «Фанни и Александр», который окончательно убедил меня если не в правоте, то, по крайней мере, в правомерности наших взглядов и образа жизни.
Там один из главных героев фильма – хозяин театра Густав, так искренне, так по-доброму любит и жену, и любовницу – молодую хроменькую прислугу Май! Но такое еще встречается и у нас в России. А вот жена Густава Альма, причем жена любимая – замечательная, сексуальная «пышка» – как она трогательно заботится о любовнице мужа, как защищает ее интересы! И как вся семья, все друзья семьи, даже артисты театра, искренне и радостно празднуют рождение дочери от самого Густава у этой Май! Такого у нас найти пока трудновато.
Вот это – современные цивилизованные люди, у них по-настоящему добрые, человеческие отношения. Это вам не дикарь-троглодит Отелло! Или ханжа – священник из того же фильма. Или наши отечественные домостроевские старушки – любительницы поучить народ, «как жить надо». И у нас в стране таких защитников домостроевских ценностей пока предостаточно!
Так что выкладывать в новой книге нашу жизнь на всеобщее обсуждение, в том числе и вышеупомянутых старушек, не так уж просто, скорее даже рискованно. Ибо для людей, воспитанных на традициях домостроя, а позднее – социалистического реализма, понятие «порядочный человек» ассоциируется не только с принципиальностью, честностью, обязательностью. Этот человек должен быть трезвенником, верным супругом, чтить «линию партии», иметь традиционную «советскую» семью и такую же сексуальную ориентацию. Поэтому задача, которую я поставил перед собой в этой книге, не так уж однозначна.
Но я твердо решил, что надо, продолжая «дело Бергмана», ломать въевшиеся в наш менталитет, устаревшие стереотипы. Пусть даже при этом пострадает, особенно в глазах старшего поколения, не только «моральный облик» самого автора (уже изрядно потрепанный его предыдущими произведениями!), но и таковой у действительно порядочных людей – моего друга и его жены. И они, все по тем же соображениям, не давали согласия на обнародование наших «секретов» в новой книге.
Лишь совсем недавно такое разрешение на опубликование книги было получено. «Мы в таком возрасте, – мотивировал Саша это решение, – что если еще немного подождать, то и скрывать ничего не придется – все скроет его величество склероз!» Потом только я понял, какой коварной, тогда еще тайной причиной было мотивировано такое решение – она изложена в эпилоге книги.
Книга эта о дружбе, о моих друзьях, о наших с ними взаимоотношениях. Так как же называться этой книге, если не «Друзья – дороже!». Это – в пику Аристотелю, который считал, что дороже все-таки истина.
Но самые последние события, изложенные только в эпилоге, заставили меня слегка усомниться в незыблемости исповедуемых мной принципов. Позже, правда, время излечило меня, и я снова, с осторожностью, но вернулся к ним.
Как автор, я прошу от читателей побольше толерантности при чтении этой книги. А также – почаще вспоминать, что рекомендует делать народная мудрость, чтобы самому «не быть судимым»!

Вступление

Как только Александр Вениаминович зашел в квартиру, то сразу понял, что он в чем-то провинился. Жена и теща сидели на кухне и лепили вареники, которые с шумом плюхались в кипяток, а теща хрипло каркала что-то своей дочке на идиш. И хоть Александр Вениаминович Македонский и был евреем, но идиш знал плохо. Однако сейчас он прекрасно понял, что разговор на кухне идет о нем.
– Явился, наш Победитель! – смахивая слезы, съязвила жена. – Пляши – тебе письмо от твоей крали! – и она швырнула мужу вскрытый конверт.
– Арахмунес об дир («несчастный»), – добавила теща, – мало тебе жены аидки, решил еще татарке детей наделать!
– Какой татарке, каких детей? – только и произнес тезка полководца, но прочел на конверте свой адрес и фамилию, а отправителем оказалась некто Абдурахманова Л.С. с улицы Молдагуловой.
Александр Вениаминович вынул письмо и пробежал его глазами.
«Дорогой Саша, извини, что я нашла тебя и написала. Мне не платят зарплату уже несколько месяцев, нам нечего есть, твой сын голодает. Я не решилась бы тебя беспокоить, но узнала, что ты хорошо зарабатываешь…» Дойдя до конца письма, он прочел имя – Лейсан.
– Розочка, золотце, – пробормотал «дорогой Саша», – я ничего не понимаю, я не знаю никакой Лейсан!
Но «золотце» с ревом забежало в спальню, а теща, оглядевшись по сторонам, прокаркала зятю в ухо:
– Мишуген аид (сумасшедший)! Я бы на твоем месте нашла свою кралю и уладила все миром! Чтобы все было тихо!
Эту ночь Саша спал на диване в столовой, а на следующий день после работы поехал на улицу Молдагуловой по указанному на конверте адресу. Дом нашел без труда. Это была 12-тиэтажная панельная «башня», а квартира тут же, на первом этаже, так что и лифт не понадобился. Немного помедлив, пригладив волосы и поправив галстук, Саша позвонил в дверь. На вопрос «Кто там?» Саша долго не мог ничего ответить, ну не говорить же: «Александр Македонский!». Но дверь отворилась, и темноволосая молодая женщина тихо спросила: «Вам кого?»
– Лейсан! – робко ответил Саша, на что женщина попросила его зайти.
– Лейсан – это я, – в прихожей пояснила она, – а вы кем будете?
– Видите ли, – ответил Саша, – я – Александр Македонский…
– Бросьте так шутить, – горько улыбнулась Лейсан, – что вы не полководец, я и так вижу, а откуда вы знаете про другого Македонского – не пойму?
– Я получил ваше письмо, – и Саша полез по карманам, – от вас, там что-то про моего ребенка…
Лейсан схватилась руками за голову.
– Это письмо получили вы? Простите меня, если можете, как я могла подумать, что в Москве найдется еще один Александр Македонский! Но поверьте – вы не отец моего ребенка!
– А как отчество вашего Александра Македонского? – только и решился спросить Саша.
– Филиппович, а разве можно быть Александром Македонским и не Филипповичем? – улыбнулась Лейсан. – Ведь так звали отца и того… Македонского. Вот и сын у меня Филипп! А его сын будет снова – Александр… А ваше как? – спросила она.
– Вениаминович! – усмехнувшись, ответил Саша. – Вообще-то я – еврей, но крещеный – «выкрест».
Лейсан пригласила гостя в комнату и усадила на диван. Рядом стояла детская кроватка, в которой спал Филипп Македонский. Тезка царя – отца полководца, был курнос, рыж и краснокож, и Саше показалось, что ребенок чем-то похож на него. В комнате было неестественно чисто и пусто, почти без мебели, из-за чего она казалась большой и гулкой.
Приглядевшись к Лейсан, Саша долго вспоминал, где же он видел это лицо, и наконец понял, что это лицо Богоматери из Владимирской церкви в Киеве, работы Виктора Васнецова. Саша в детстве жил в Киеве, а потом часто бывал в этой церкви уже взрослым. Огромный лик Богоматери врезался ему в память, он считал ее идеалом женской красоты. И вдруг – Лейсан, татарка – и то же лицо! Саша невольно вспомнил Розочку, да и тещу – «маму» Блюму. Они же еврейки, им бы быть похожими на свою древнюю соотечественницу, но ничего общего, даже отдаленно! Если уж и сравнивать со знаменитостями, то Розочка была похожа на Лайзу Минелли, а теща – на Ани Жирардо. Только не на Богоматерь Васнецова! А тут на тебе – татарка! Саше показалось, что он знал Лейсан всегда, с самого детства, и она ему была близким, родным человеком.
Вдруг шальная мысль пришла ему в голову.
– Прошу вас, выслушайте меня, не перебивая. Я действительно работаю в банке и, как вам правильно сказали, неплохо зарабатываю. Мне ничего не стоило бы помогать вам, тем более надо же искупить грех ближнего – моего тезки, хотя и неполного. В принципе я верующий, православный, подвоха от меня не ждите. Сейчас все мои деньги забирают жена с тещей, мне немало лет, детей у нас нет и, видимо, не будет. Им моих денег девать некуда, а я сам, пожалуй, тоже никуда от семьи не денусь, такова, наверное, моя судьба! Они видели письмо, они вынуждены будут простить, как им кажется, мою любовь на стороне, моего ребенка. Они, в принципе, добрые люди, и позволят мне помогать вам, заботиться о вас. Так позвольте же и вы мне это делать, тогда хоть часть моих денег и моей жизни пойдет на благое дело…
Лейсан слушала монолог Саши, внимательно глядя на него. Он ожидал, что она обидится, будет отказываться, но Лейсан как-то беззащитно улыбнулась и согласилась, впервые назвав его Сашей.
– Хорошо, Саша, я согласна, если это принесет вам облегчение. Ну а я, да и Филипп, будем вам очень благодарны. Бог-то у нас ведь один, – неожиданно заключила она, – и у православных, и у мусульман, и у иудеев…
Саша возвращался домой как на крыльях. Нет, у него и в планах не было совращения красивой Лейсан деньгами, но какое-то незнакомое ранее, высокое и радостное чувство охватило его.
Когда Саша пришел домой, Розочка уже спала и он стал стелить постель в столовой. И ему, и, видимо, Розочке так сегодня лучше. Вошедшая в столовую теща каркнула:
– Ну как?
На что Саша конспираторски зашептал:
– Мама Блюма, она согласилась от меня принимать помощь – и никуда не будет сообщать… Одним словом, все будет тихо, как вы того хотели!
Теща заговорщицки подмигнула и тихо спросила:
– Ну а сынок-то хоть похож на тебя? Куда от родного человечка денешься, надо помогать!
И впервые голос тещи показался Саше отнюдь не каркающим, а ласковым и даже мелодичным.
«Все будет хорошо и, слава богу, по-новому!» – подумал Саша и через минуту уже спал с блаженной улыбкой на лице.

Архивы

Рубрики

Хостинг Majordomo.ru